?

Log in

No account? Create an account
girlinstocking
22 October 2009 @ 01:47 pm

Впрочем, осознание своей «победы» - если можно так выразиться – отчасти облегчает разрыв. Это почти тоже самое, что держать волшебную палочку в руках – и не пользоваться ей. Не пользоваться – потому что осознаешь свою неготовность – не уверен в том, что колдовство пойдет на пользу. Но само осознание этой палочки в руках хотя бы чуть-чуть облегчает шаг по узенькому мостику через пропасть. Да, я люблю пафосные метафоры. И сочные маты.
Мне кажется, что я балансирую над пропастью  - между разумом и сердцем: самый мучительный и ужасный выбор.
Пиррова победа… Могу разом отхватить назад свой кусок счастья, отыграться на сопернице – так, что мало не покажется, шокировать народ в своей обычной манере. Убить сразу дюжину зайцев!
Воскресить из пепла все идеалы и сказки, сгоревшие за год. Наплевать на все мнения.
Могу.
Но не сделаю. Потому что – не доросла еще до таких циничных игр. Это раз. А два – трушу: по-настоящему жутко трушу. Легко представляю себе новый тупик наших отношений и  - боюсь потерять, что есть.
Иди в том направлении, где крепчает страх?
Не в моем случае.
Кто не рискует – тот не получает.
Черт, но если бы речь шла о благополучии и прочих благах. Но не о живых людях – которыми я не хочу размениваться при всей аццкой доле моего цинизма и накопленной злости.

Хотя – кто знает меня завтрашнюю?

 

 
 
girlinstocking
22 October 2009 @ 01:10 pm

«Отпусти  - чтобы удержать».

В моей жизни этот принцип работает с удивительной, я бы даже сказала – с безобразной точностью.

Как только я забила на поиски подходящей работы и настроилась на долгий фриланс, курсы массажа, психологию и различные творческие эксперименты – вдруг, свалилось предложение. Именно такое, от которого я не смогла отказаться: ибо все остальные варианты, даже будучи реальными, не вызывали не малейшего аппетита.

И это отнюдь не единственный пример: в этом году их даже избыточно. Реванши и еще раз реванши – ложка меда на самолюбие – приятность, но с очевидными привкусом дегтя – сожалений.

Апофеозом принципа, конечно, стал развод. То бишь,  когда я, наконец, решила официально оформить наш годовой давности разрыв – бывший муж сделал мне предложение!

И ведь не год назад – когда я ждала от него хотя бы малейших действий навстречу, чтобы сохранить наш брак! И не полгода назад – когда я ради еще одной попытки без особых сожалений пожертвовала бы своими отношениями с Н.!

Именно сейчас – когда я окончательно созрела для развода-финала-точки.
Не знаю - плакать, или материться.

 

 
 
girlinstocking
05 December 2008 @ 04:01 pm

Мой выбор – одиночество.
Абсолютно не вынужденный и совершенно осознанный.
Нет ничего проще, чем избежать его: Т. никуда не стремится уезжать, мы с ним прекрасно ладим  - куда лучше, чем множество известных мне семейных пар. Такой взаимовыгодный симбиоз может существовать годами, спасая меня от страха остаться одной, а его – от бытовых неудобств.
Страх одиночество – чудовищная субстанция – что-то вроде детеныша Чужого - живущая где-то в животе и высасывающая все мои жизненные силы. Монстр, которого я сама вскармливаю изо дня в день. Я кормлю его своими сомнениями, своим беспокойством, своей неуверенностью..
Но ведь невозможно предугадать будущее не только, когда мы прыгаем с парашютом – а он, черт возьми, бывает и не открывается. Невозможно предугадать будущее, даже когда мы мирно варим себе кашу на завтрак, собираясь выйти на работу.. И все как всегда, но где-то наш путь уже помаслила очередная Аннушка.
Чего же тогда я боюсь?
Банально до икоты.
Я боюсь остаться в той чудной когорте женщин, про которых подруги сочувствующим шепотом говорят своим мужьям: "Ну, надо же, как не везет Анке! И умница, и красавица, и с красным дипломом – а не замужем!".
Я боюсь сочувствия, вопросительных взглядом, многозначительных кивков на мой высокомерно задранный нос. "Ну, что ты хочешь – с таким-то характером! Слишком высоко себя ставит!"
Первый раз предложение о замужестве мне сделали в двадцать лет. Старый знакомый, долгое время существований в моей жизни на правах доброго Старшего Товарища. Мы ездили в одной компании на Байкал, и пару раз ходили на концерты.. Однако весь интим между нами свелся к тому, что мы один раз вместо ночевали в палатке, тесно прижавшись друг к другу, как два зимующих щенка, и причина такой нежности была примерна та же самая – зверский холод снаружи палатки.

Митька был старше меня на семь лет, и в шестнадцать лет я смотрела на него как на потенциального старшего брата… Потом какое-то время он мне нравился как мужчина, но – лишь в очень короткий промежуток, и в этот промежуток мы не совпали по своей направленности…
А потом, потом когда я уже начала красить ресницы и носить мини-юбки с кожаной курткой,  он начала писать мне стихи и странные рассказы про свои ночные бдения, привел меня в театральную студию, где занимался сам… Мы гуляли в осенних парках, я носила в волосах желтые листья, и много смеялась. Мне было легко с ним… до тех пор, пока он не сделал мне предложение. Потом было много мучительно-долгих разговоров, попыток сохранить дружбу. И, наконец, вот эта его фраза, уроненная непривычно-злым и даже мстительным голосом отвергнутого мужчины:
- Долго будешь персики перебирать – так и останешься одна!
- А что  - гнилые есть прикажете?  - не удержалась я.

Но ехидство сейчас не спасает меня от страха.
Я боюсь остаться одной и до конца жизни спать с двумя подушками в моей неуместно-широкой постели.
И чем больше боюсь – тем больше понимаю, что пока жив этот страх – мне не построить других отношений, в которых не будет этой вытягивающей жилы зависимости..  мне не научится жить самой с собой в ладу, любить себя и обретать в себе силу.

Поэтому, я сама себе объявляю экзамен на одиночество.

 


 
 
girlinstocking
04 December 2008 @ 04:45 pm

Пусть это будет днем первым…
Мне предстоит пережить месяц грусти: погрузиться в нее по самую макушку, пропитаться ей насквозь как запахом дыма после ночи у костра…
О, я бы дорого дала, чтобы сейчас сидеть у костра в лесу, и, не думаю, смотреть на танец обезумевшей от желания саламандры. А сейчас я сама чувствую себя такой саламандрой: тело горит, душа чернеет от ожогов – становится темной, страшной, обжигающей – как головешка, которую только что выкинуло из пламени.
Я пляшу не пепелище того, что еще несколько месяцев назад было моим миром. А то, что еще осталось в нем целого – сжигаю.
Больно.. босыми-то пятками по углям.
И у меня нет даже той всемирной благости как ложь - невозможно слукавить перед собой, претвориться, что не было выбора. Был.
Он не хотел уходить, не хотел разрушать то, что в глазах малознакомых людей все еще выглядит как семья. Но мне не хватает воздуха – все больше не хватает его.
Все последние недели я чувствовала себя кроликом, запертом в клетке: шаг влево, шаг вправо – нежные прутья, обитые бархатом. Кролик не пораниться, но никуда не уйдет… Коврик в полосочку, мир в клеточку…
И боль. Боль никуда не уходит из клетки, сколько бы в ней не было бархата.
Впрочем, она вообще никуда и никогда не уходит.
Вчера в очередном приступе малодушия я позвонила А.
- Это никогда не кончится! Никогда! – всхлипывала в трубку и сморкаясь в рукав мужчиной рубашки, которую напялила на себя вместо халата.
- Все когда-нибудь кончается, - философски заметила она.
- Я устала, устала, устала..,
Замечали, что у зацикленных на своей проблеме людей всегда включается эффект заезженной пластинки. По крайней мере, у меня всегда так: одни и те же слова начинают ходить по кругу.
- Что делать, что делать, что делать.
И тогда А. авторитетно - а иначе она не умеет – заявила, что любая проблема конечна. И что срок конечности зависит исключительно от меня.
Будучи я в своем нормальном состоянии здорового скептицизма, который свидетельствует о душевной норме, я бы непременно отвесила ей что-нибудь ехидно. Но меня разрывало на тысячу клочков, и сознание стало тупым, как сувенирный нож.
А потом, оклемавшись малость и выпив около полуночи пару чашек кофе, я решила, что идея не так уж и дурна.
Я знаю людей, которые выходят из послеразводной депрессии годами. И мне совершенно не улыбается стоять с ними в одной очереди. У меня нет на это времени.
..Как-то давно, когда я училась на втором курсе и пришла на учебу после ссоры со моим молодым человеком, одна из моих однокурсниц сказала фразу, глубоко въевшуюся мне в сердце, ум и все прочее, что составляет мою личность.
- Нам в жизни отведено всего лет по 60-70 сознательного существования, а  вы целых 40 минут из них умудрились потратить на ссору!
Да, ссоры с любимыми и нелюбимыми, скандалы, депрессии, приступы бессонницы и скверного аппетита – это все части жизни. Но.. черт возьми, она все равно права, моя ехидная Н. с глазами Маленькой Бабы-Яги. Сорок минут на ссору – это очень много.
Я знаю, что несколько месяцев на выход из депрессии – это норма. Но для меня это много, слишком много: иногда я физически чувствую, как время течет сквозь меня… и благо, если бы оно оставляло следы радости. Каждый день поднимать как новый заплечный груз, который надо дотащить до заката – это жизнь? Нет, уж, дудки.

Я ставлю себе срок в месяц. Тридцать дней не так уж мало, если проживать каждый день как целую жизнь. Я хочу, наконец, научится жить здесь и сейчас, освободиться от прошлого, которое утром уже тянет меня к вечеру. Я хочу стать свободной и счастливой. Весь этот год я только и делала, что жаловалась на жизнь: маме, брату, друзьями, Интернету, дневнику, телефону и всем, кто мог услышать… Надо, наконец, выкарабкиваться из этой трясины. 


 
 
girlinstocking
20 November 2008 @ 01:03 am
У меня не очень много принципов. Но некоторые все же наличествуют.
Например, этот - сформулированный на днях.

"Я не сплю с мужчинами, которых надо удерживать. И не удерживаю мужчин, с которыми сплю".

Нельзя сказать, что его последствия всегда меня радуют...
 
 
 
girlinstocking

Дети обычно вырастают из книг и книжных идеалов: я так и не выросла. Жизнь неоднократно давала мне убедиться в том, как легко разбить нос о реальность, но она же периодически преподносила такие чудеса, до которых было далеко любым романам даже той эпохи, когда слово роман было окутано полумраком многозначности. Моя память обладала странным свойством помещать все события прошлого в одну реальности: чудеса там лежали вперемешку с воспоминаниями о набитых синяках, и одно не заслоняло другое. Поэтому, по странному стечению обстоятельств, которое индуисты именуют кармой, я умудрилась сохранить свой оптимизм и веру в чудеса в неприкосновенности.
- Чудеса перестают происходить в вашей жизни тогда, когда вы перестаете в них верить, - сказал мне один из моих тренеров.
Сейчас я бы иначе перефразировала его.
- Чудеса перестают с нами происходить, когда мы перестаем воспринимать жизнь как чудо.
Я росла сред медового запаха донника и горького дурмана полыни, в маленьком поселке, где дети свободно бегали по улицам без присмотра взрослых, и где было много чердаков, доступных для приключений. Я брала книги в маленькой поселковой библиотеке, где они стояли прямо на стеллажах: не нужно было лезть в картотеку, а можно было за пятнадцать минут обойти все маленькой помещение, вдыхая запах старых страниц. Больше ни в одной библиотеке, и ни в одном книжном магазине и я не встречала этот запах.. разве что иногда в гостях, в старой квартире, где давно не переклеивали обои, где стоят книжные шкафы советской поры, нагруженный тщательно собираемыми и лелеемыми томами – там иногда повеет тем же старомодным ароматом.
Я вообще старомодна – как и все Ангелы. Нам не пристало гнаться за ускользающей волной общественных настроений. Более того, обычно мы ее не замечаем.
Очень долгое время при слове "Ангел" в моих глазах начинали плясать красные чертенята. Я всеми возможными силами опровергала свою ангельскую сущность: выучилась курить, пила сухое вино из горла посреди улицы - после чего меня красочно вытошнило на заднем дворе управления ФСБ. Я ложилась в постель с мужчинами на третью встречу после знакомства, и демонстративно курила косяк под табличкой "Наркотикам нет". Однажды я постриглась под мальчишку и выкрасила волосы в морковно-рыжий цвет. Я совершила чертову уйму других глупостей, но там и не избавилась от невидимого мне, но очевидного другим знака, впаянного в мой лоб, как звезда у Царевны-Лебедь. Меня по-прежнему регулярно звали Ангелом.
В конце концов, я приняла этот как вызов. Или, скорее, как крест. Потому что любое имя к чему-то да обязывает его носителя, даже если он сам не подозревает об этом.
Став Ангелом, я обнаружила досадную вещь. Ангелы плохо умеют жалеть себя. А еще им не прощаются ошибки.

 
 
girlinstocking
10 November 2008 @ 12:14 am
Ангелом быть трудно. Но еще труднее не быть им, когда ты рождена с неизбывной верой в то, что все к лучшему, и неистребимым жизнелюбием.
Впервые Ангелом меня назвал мой первый мужчина, а точнее - восемнадцатилетний мальчик, писавший мрачные, но талантливые стихи. "Ангел мой светлый, - говорил он, - у тебя удивительные глаза. Они смотрят в ожидании хорошего". А как еще могли смотреть глаза четырнадцатилетнего ребенка, выросшего за городом, среди раскидистых черемух и дощатых – как в сказках - заборов, чье детство пахло донником, крапивой и маленькой поселковой библиотекой? "Зачем тебе нужен я – живой труп!" – восклицал мой талантливый эксцентричный мальчик.
С того времени в моей жизни произошло достаточно событий, и было прочитано великое множество книг, чьи сюжеты отражали ту самую реальность без прикрас, которую буддисты называют колесом сансары, аскеты – юдолью страданий, а люди, не читавшие Ошо, жизнью как она есть. Положа руку на сердце, а еще лучше – просто положа на все эти мнения, я могла бы сказать, что у меня было не меньше, чем у других поводов, чтобы утратить свой библиотечный оптимизм.
Любому человеку, причащавшемуся современной литературы, известно, что оптимизм нынче не в моде. Современное общество не поощряет жизнелюбие и, тем паче, идеализм, который был отправлен на свалку истории вместе с красным галстуками и портерами великих вождей. Идеализм стал уделом никогда не взрослеющих мальчиков, чей доблести не хватает даже на то, чтобы сменить опостылевшую работу.
Говорить о счастье в наше время – дурной тон: рискуешь нарваться на обвинения в бесчувственности и механистичности. При этом, модно ругать общество за излишний меркантилизм и ронять слезы в махито, сожалея об утраченной духовности. Модно играть в декадентов, заниматься йогой и брать кредиты. Не модно – отказываться от повышения зарплаты ради свободного времени, цитировать Иешуа и доверять людям.
Я – немодный человек.
Каждый сам ставит планку своим возможностям в этом мире. Я предпочитаю не ставить планок.
Я слишком много всего люблю в этой жизни, чтобы не любить жизнь.
Я - счастливый человек. Я могу это сказать даже сейчас, когда мне почти не хочется жить...